Три секунды до взрыва! А что за них сделаешь? Куда убежишь? И Александр Николаевич остался у мины.

Но часы вдруг остановились!

Пошатываясь, отошел Александр Николаевич в сторону от мины, сел на кнехт. Полез в карман за папиросой. С трудом достал ее: так сильно дрожали пальцы. Ведь он лучше других знал, что могло произойти после того, как заработали часы.

Только через несколько минут окончательно поверил в свое счастье: у мины в запасе был еще один корабль! Значит, еще можно бороться, значит, есть еще шанс вернуться домой!

Но теперь работать нужно как никогда спокойно и внимательно, внимательно и спокойно. Нельзя два раза подряд испытывать судьбу.

Александр Николаевич взглянул на часы. Ого! Уже без двадцати минут двенадцать… Пришел сюда в семь. Выходит, почти пять часов бьется над этой миной…

Замерил прорезанную щель. Только три сантиметра.

На порт коршуном упала ночь, накрыла его черными крыльями. В домах постепенно гаснут огни.

А минер режет эбонит.

— Ноль — раз, ноль — два, — шепчут его пересохшие губы.

Город утонул во мраке. Светится огонек только около шлюпки, на которой матросы ждут майора Варзина. Правда, в городе есть еще и окно, где сейчас наверняка тоже горит свет, но его не видно с землечерпалки. Это огонек в его собственной квартире. Там сидит Люся. Сидит одна. Стиснула ладони коленями и сидит. Ждет…

— Ноль — раз, ноль — два, — хрипит майор, прижимаясь лбом к холодной мине.

Наконец нож выпадает из его пальцев, сведенных судорогой. Все… Больше минер не может работать…

Как так — не может?! А кто тогда может? Или и завтра царить в порту тишине? Или и завтра людям с тревогой смотреть на землечерпалку, ежесекундно ожидая чудовищного взрыва?

Майор Варзин снова подошел к мине. Сжал нож непослушными пальцами.